Николай Полухин: «Обвинения российским спортсменам написаны в прямом смысле по одному шаблону — Александра Зубкова. Есть подтверждение»

— Николай, для вас это известие стало полной неожиданностью?

 — Конечно, нет. Разбирательства длятся уже не один год. Причём первое письмо с перечнем обвинений мне пришло 31 декабря 2022 года. Такой вот подарок на праздник получил.

— То есть, ещё тогда Вас обвинили в том, что допинг-пробы были подменены?

 — Не только. Обвинения были по 4-м пунктам: применение, хранение, подмена, а также вхождение в госструктуру, которая была ответственна за якобы подмену пробирок. Да и вообще пробирки-то эти изначально были не главным обвинением.

— А какое было?

 — Применение предуктала. Именно поэтому я сам инициировал заседание трибунала IPC по данному вопросу. И смог доказать, что в то время действовал исключительно в рамках правил. Препарат принимал вне соревнований. Тогда это официально разрешалось. Трибунал с этим согласился, и я доказал свою невиновность. Но после этого на первый план в обвинении были выдвинуты «поцарапанные пробирки».

— Обратили внимание на строки в пресс-релизе «судебно-медицинский анализ флакона с образцами показал царапины и отметины, а также следы зубов с остатками мочи, которые могли быть вызваны только тем, что кто-то закрыл, затем снова открыл, а затем снова закрыл флакон с образцами»? Это что за крокодил-поклонник уринотерапии был задействован?

 — Самому интересно. Самое-то не смешное, что это мне почему-то нужно было доказывать свою непричастность ко всем этим гастрономическим манипуляциям с пробирками и зубами. Мне нужно было доказывать невиновность. А не наоборот, как принято в судебной системе, обвинителям приводить доказательства того, что я к этому действительно причастен. Понимаете? Никакого намёка на презумпцию невиновности.

— Давайте вернёмся к пресс-релизу, который выложил IPC. Свою точку зрения они описывают так: пробирки, которые были повреждены этими зловещими зубами, вскрыли для повторной проверки в 2018 году. И анализ показал, что состав мочи изменился по сравнению с тем, что был проведён сочинской лабораторией в 2014 году. При этом, ДНК и в 2014, и в 2018 соответствует Вашей. То есть, грубо говоря, Вас обвиняют в том, что «подменённый» биоматериал действительно Ваш, а значит, и «подменили» его с Вашего ведома.

 — Мы настаивали, что этого не могло случиться априори. Все протоколы подписаны, и после этого спортсмен просто не видит свои пробы. И не знает, где они и что с ними. И царапины от каких-то там предметов и зубов оставил уж точно не спортсмен. С нами в этом соглашались, и давили тогда на обвинения в употреблении предуктала. Но когда мы доказали, что препарат принимался полностью в рамках правил, вот тогда акцент и сместился в сторону погрызенных кем-то пробирок. Как будто вердикт уже заочно был вынесен, приговор подписан. Нужен было только найти повод. На трибунале мы приводили в качестве доказательства исследования нашего доктора химических наук. С их стороны, Международного паралимпийского комитета, тоже был доктор химических наук. Так вот все доводы нашего специалиста вообще не были учтены. А её исследования доказывали, что методики определения препаратов в каждой лаборатории WADA на тот момент были свои. И расхождение могло случиться в том числе и по этой причине. Но во внимание этот доказанный нами факт брать не стали. Вообще, сложно что-то сделать, когда понимаешь, что ты заочно уже приговорён.

— Почему сделали вывод, что всё было решено заранее?

 — А тут всё просто. В августе мне прислали вердикт трибунала IPC. А там в одной строчке прописана не моя фамилия, а Александра Зубкова, бобслеиста. Понимаете? Это просто шаблон обвинительного приговора, в котором одну фамилию меняют на другую. Ну, вот в одной строчке, видимо, забыли поменять.

— Вердикт трибунала — дисквалификация и лишение медалей в индивидаульных дисциплинах парабиатлона?

 — Да. Но и это ещё может быть не окончательный вердикт. Дело в том, что в октябре я подал заявление на апелляцию в CAS. За что, кстати, отдал 1000 швейцарских франков. Но сам процесс, связанный с апелляцией, для меня оказался непозволительной роскошью. Это стоит 46000 швейцарских франков. Как мне объяснили, сама структура CAS создана именно для олимпийцев. А паралимпийцы — за скобками, для них всё платно. Я, конечно, попробовал найти деньги. Друзья помогли, сестра в Германии. Но нужную сумму собрать не удалось. Пришлось отзывать заявление. И с этого момента руки у моих оппонентов оказались развязаны. Сейчас читаю о себе, что якобы я отказался от арбитража не потому, что не располагаю нужной суммой (хотя предоставил все справки и выписки с банковских счетов, подтверждающие, что нет у меня таких денег), а потому что «частично признал свою вину». Опять же налицо полнейшая подмена понятий. Как я уже выше говорил, вину-то я как раз не признавал. Я признал факт употребления препарата. Но употребления на полностью законных, разрешённых основаниях.

— И что теперь?

 — Сейчас вообще могу ожидать чего угодно. Самый худший вариант — по совокупности обвинений пожизненная дисквалификация. Причём, вообще в любой спортивной деятельности. А у меня два высших образования: тренерское и в сфере спортивного менеджмента. Я по итогу могу остаться вообще ни с чем.

— То есть, могут лишить не только этих трёх медалей в индивидуальных дисциплинах Паралимпиады в Сочи, а вообще — всех?

 — Почему нет? Не удивлюсь. Особенно если вспомнить Паралимпиаду в Пекине. Почему-то там ко мне никаких претензий не было. Хотя, как выяснилось, повторный анализ тех самых «надкусанных» проб был произведён ещё в 2018 году. Да и в Пекине мы трижды сдавали тест на Ковид, и трижды — допинг-пробы. И каждая из этих проб должна была показать отрицательный результат. Я тоже всё это сдал, и три дня, что мы тогда провели в Пекине, был с командой. И никого моя персона не смущала. А весь этот процесс преследования начался именно в конце 2022 года. Хотя понятно, что всё это — продолжение той западной спортивной аферы века, которая началась с бегства Родченкова и докладов Макларена. И продолжается по сей день. Уже 11 лет. Я это так вижу.

— Но ведь сейчас всё больше разговоров о том, что мы можем вернуться на международную арену.

 — В том-то и дело, что вернуться — куда? Туда, где опять придётся полностью играть на чужой территории по чужим правилам? А где гарантия, что все награды, которые наши спортсмены завоюют после возвращения, опять в любой момент не отберут? Причём, не просто отберут награды, а вообще перечеркнут всю жизнь. Снова подведут всю доказательную базу под заранее вынесенный приговор.

— Медали всё ещё у Вас? Есть какая-то возможность оставить их? Не приедут же они ломать Вам дверь.

 — А им и не надо. Просто пропишут в дорожной карте по возвращению россиян на международную арену требование по обязательному возвращению наград, и наши функционеры просто вынуждены будут это требование выполнить. Получается, снова пойти на второй круг этой международной аферы. Может быть, когда-то её и рассекретят, обнародуют все факты. И вот тогда начнётся обратный процесс. Но когда это будет — конечно, не могу сказать.

Автор: Антон Скрипец